История кредита в России

Автор: Станислав Иннокентьевич Сметанин, автор одного из первых университетских курсов лекций по истории предпринимательства в России. Материал публикуется в авторской редакции.

Как указывает советский автор трехтомной экономической истории нашей страны, первый частный банк в России был учрежден только в 1864 г. Подобные утверждения повторялись и в других работах. Не удивительно, что Ричард Пайнс, профессор русской истории Гарвардского университета, писал: "...первые успешные коммерческие банки были основаны в России лишь в 1860-х годах, а до этого страна была вынуждена обходиться двумя банками, принадлежавшими государству. Капитализм без кредита есть логическая несообразность".

Эти утверждения не соответствовали действительности. В крепостной России существовали не только казенные, но и частные банки, несмотря на то, что государство в сфере кредита занимало господствующие позиции.

Первые государственные банки в России  Дворянский и Купеческий  были учреждены еще в середине XVIII в. В конце века они были преобразованы в Государственный заемный и Государственный коммерческий. Заемный, как и бывший Дворянский, давал помещикам ссуды под залог имений и крепостных. Для чего герой гоголевского романа Чичиков скупал мертвые души? Для того, чтобы заложить их в банк и получить крупную сумму денег. Коммерческий же банк должен был содействовать развитию промышленности и торговли.

Но получился конфуз: в 50-х гг. XIX в. сумма вкладов в Коммерческий банк достигла 200 млн. руб., а ссуды не превышали 25 млн. руб.: осторожное российское купечество предпочитало не занимать деньги в казенном банке. Не находя выгодного размещения капиталов, Коммерческий банк перевел их в заемный, а тот использовал для ссуд помещикам под залог имений. Но, как известно, накануне ликвидации крепостного права помещики оказались в очень тяжелом финансовом положении  закладывали и перезакладывали имения, а вернуть долги не могли. Оба банка пришлось закрыть; государственная банковская система оказалась в положении банкрота.

В 1860 году вместо дореформенных банковских учреждений был организован единый Государственный банк. Этот банк до конца XIX в. не имел права самостоятельной денежной эмиссии. Он выпускал кредитные билеты (банкноты) только по распоряжению правительства. В ходе подъема 90-х гг. в Государственном банке были накоплены большие запасы золота. Это и послужило основой финансовой реформы 1897 г., согласно которой был введен золотой монометаллизм, т. е. основой денежного обращения стало золото. Поскольку в передовых странах к этому времени был именно золотой монометаллизм, реформа существенно облегчала внешнюю торговлю и улучшала внешнеэкономические позиции России.

Государственному банку теперь было предоставлено право самостоятельной эмиссии, но с определенным ограничением: количество бумажных денег могло превышать золотой запас не более чем вдвое. Иными словами, наличное золото составляло не менее 50% номинальной стоимости кредитных билетов. В действительности банк выпускал кредитных билетов намного меньше этого предела, и российский конвертируемый рубль стал одной из самых устойчивых валют в мире.

Частный же банкирский промысел существовал уже в конце XVIII в. Примером могут служить банкирские дома Родоканаки, Рафаловича и Ефрусси в Одессе. Годовые обороты их составляли десятки миллионов рублей, банкирские дома имели отделения за границей, поддерживали связи с банками Лондона и Парижа, играли существенную роль в развитии промышленности и торговли Новороссийского края. Все три банкира были награждены российскими орденами.

В Москве в начале XIX в. открылся банкирский дом "Юнкер и К°", который был в основном магазином модных товаров и только к середине века перешел к регулярным банковским операция.

В то время преобладали банкирские дома, которые в отличие от банков были предприятиями более широкого профиля. Они могли, кроме собственно банковского дела, заниматься торговлей и промышленностью. Если деятельность частных банков строго регламентировалась законом, то законов о банкирских домах практически не было. Поэтому и основывались не столько банки, сколько банкирские дома. Их было довольно много по стране. В одном только Бердичеве в середине XIX в. действовало восемь банкирских домов.

В Петербурге выполняли поручения царской семьи придворные банкиры, которые за это, естественно, имели существенные привилегии. Нужно учитывать, что хозяйство царской семьи было отделено от государственного хозяйства, и государственные банки не обслуживали императорский двор.

Первым придворным банкиром при Екатерине II был голландец Фредерике, последним  барон Штиглиц, выходец из Германии. Штиглицы заключали иностранные займы, поддерживали тесную связь с банками Амстердама, Лондона и Парижа, вкладывали капиталы в сахарную и текстильную промышленность. Штиглиц был одним из учредителей Главного общества российских железных дорог и председателем Петербургского биржевого комитета. "Имя его пользуется такой же всемирной известностью, как имя Ротшильда",  утверждал "Вестник промышленности". При образовании Государственного банка он стал первым его управляющим.

В действительности после отмены крепостного права, в 1864 г., был основан первый акционерный коммерческий банк. В середине 70-х гг. в стране действовало уже 39 коммерческих акционерных банков. Такие банки можно было учреждать только по особому разрешению государства, и их деятельность протекала под строгим государственным контролем. До конца века число таких банков оставалось прежним  39.

В 90-х годах деятельность акционерных банков активизировалась, что было связано с процессом акционирования промышленности. Поскольку у промышленников не было собственного аппарата и механизма для учреждения акционерных обществ, то в качестве учредителя выступал банк, получая при этом свою учредительную прибыль. Конечно, часть акций оставалась в портфеле банка. Если прежде связи банков с промышленностью ограничивалась тем, что промышленные фирмы брали ссуды и делали вклады, то теперь капиталы банков и промышленности стали сливаться.

Наступал новый период предпринимательства, когда на смену частным предпринимателям приходили акционерные общества, переплетенные с акционерными же банками.

И все же до конца XIX в. особенно активную роль в финансовой жизни играли не акционерные банки, а банкирские дома, деятельность которых значительно меньше контролировалась государством, чем деятельность акционерных банков.

Именно слабостью государственного контроля, тем, что эти дома не были обязаны представлять отчеты о своей деятельности, министр финансов Вышнеградский объяснял возможность финансовых афер и скандалов этого времени.

Например, банкирская контора Кана, располагавшаяся на Невском проспекте, вначале имела средства, как писала газета "Новое время", достаточные только для того, чтобы поместить объявление о найме агентов. Затем эти агенты разъезжались по стране для продажи в рассрочку билетов выигрышных займов. Они убеждали клиентов, что достаточно внести небольшой задаток, чтобы потом постепенно выкупить записанный за ними билет в целом. Агенту полагалось 9 руб. с каждых 15 руб. задатка. Через год контора имела уже оборот свыше 1 млн. руб. Но, когда по иску обманутых клиентов явились с ревизией, оказалось, что в конторе был всего только один билет, тогда как было продано свыше полутора тысяч таких билетов. (Это сравнимо с аферой "МММ" и некоторых других аналогичных предприятий наших дней).

По сведениям Министерства финансов вклады в банкирские заведения нередко превышали в 15 раз их собственные капиталы, а иногда эти основные капиталы вообще отсутствовали.

Министр финансов Вышнеградский обвинял банкирские дома в мошенничестве, в "самой бессовестной эксплуатации незнакомых с кредитными операциями людей". Он добивался усиления государственного контроля за их деятельностью, но существенного успеха не имел. Этого добился только его преемник Витте в последние годы XIX в.1.

Чтобы получить представление о предпринимательстве в сфере кредита, рассмотрим деятельность двух наиболее известных банкирских домов того времени.

Банкирский дом Гинцбурга. Гинцбурги разбогатели в 50-х гг. на питейных откупах. В частности, они держали откуп в Севастополе во время его осады, исправно снабжая водкой защитников города. За участие в питейных откупах они получили звание потомственных почетных граждан, снимавшее ограничения на коммерческую деятельность евреев. В 1859 году Гинцбурги открыли банкирский дом в Петербурге и его отделение в Париже. В 70-х годах они стали баронами, получив баронский титул от одного из германских герцогов.

Гинцбурги имели не только широкие финансовые, но и родственные связи в Европе. Одна из представительниц этого семейства была замужем за одним из Ротшильдов, другая  за германским банкиром Варбургом, третья  за родственником министра финансов Франции.

Как уже отмечалось, банкирские дома были многоотраслевыми. Гинцбурги имели сахарные заводы и крупные земельные владения в Киевской и Подольской губерниях. В их имениях широко применялись машины, минеральные удобрения, научные севообороты. Они имели также земельные владения в Крыму и сдавали их в аренду.

Но наиболее примечательной стороной деятельности банкирского дома было учредительство. Гинцбурги были в числе главных учредителей ряда акционерных банков: Киевского коммерческого, Одесского учетного, Харьковского земельного. Естественно, что учрежденные ими банки входи