ПРОЕКТ "СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ"

ФИЛОСОФ ЯЗЫКА БОРИС ГАСПАРОВ ПРИСЛАЛ ОТВЕТЫ ИНТЕРВЬЮ, ПОДГОТОВЛЕННОГО В РАМКАХ ПРОЕКТА "СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ". ВНИЗУ - НЕБОЛЬШОЙ ФРАГМЕНТ:



– Не кажется ли вам, что концепцию лингвистики языкового существования можно отнести в разряд философии речи – в противопоставление философии языка?

– Мне это противопоставление кажется и трудно определимым (если начать вдумываться в детали), и мало продуктивным. Обращаясь вновь к Соссюру, можно заметить колебания и противоречия в том, как он себе представлял соотношение этих понятий, и в «Курсе общей лингвистики» (где они скрыты за внешней гладкостью изложения), и особенно в его рукописных заметках. Здесь не место говорить о методологических импульсах (сродни феноменологической редукции Гуссерля и неокантианской критике познания), направлявших усилия Соссюра очистить язык от всего внешнего, определив его априорные свойства «в себе и для себя», как и о его отчаянии перед лицом неразрешимости (а вернее, неуловимости) этой задачи, красноречивым свидетельством которого служит масса его записок. Замечу лишь, что попытка рассмотреть язык (в смысле соссюровского langue) как отдельный, сам в себе определимый феномен представляется мне фатальным методологическим шагом. «Язык», в таком его понимании, по самой своей природе трансцендентен опыту и наблюдению; заявляя о нём как о феномене, который может быть рассмотрен и описан, мы впадаем в неразрешимое противоречие. Заглянуть в сознание – в данном случае языковое – сама по себе далеко не бесспорная претензия; но заглянуть в сознание для того, чтобы увидеть в нём некий склад предметов (пусть сколь угодно абстрактных), подлежащих инвентаризации, – разрушительно для всей последующей работы. Требуется философская храбрость Чомского и его последователей, чтобы не обинуясь заявить, что языковая компетенция запрограммирована в наших генах (каких именно?), где она отложилась в результате миллионов лет эволюции (каким образом?); это ведь всё равно что сказать, что язык дан человеку Богом – согласитесь вы с этим или не согласитесь, дело от этого не продвинется ни на иоту. Но, с другой стороны, и речь, взятая «в себе и для себя», превращается в бессмысленную груду материала, найти в котором порядок невозможно, потому что порядок этот непрерывно изменяется – но как, какие силы им движут? Назвать эту нераздельную двойственность «языком и речью», или competence и performance – только кажется, будто что-то разделяет и поясняет, а на деле лишь приумножает понятийные фантомы, определить которые оказывается в конечном счёте невозможным иначе как посредством лингвистического декрета.