ГРУЗИНСКАЯ СТОРОНА ГОТОВИТ ПРОВОКАЦИЮ "С ПЕРЕОДЕВАНИЕМ". НОВОЕ ДЕЛО АРАКЧЕЕВА?

http://www.regnum.ru/news/1042663.html
"По данным Минобороны России, грузинская сторона готовит масштабную провокацию в городе Гори. В частности, представитель оборонного ведомства сообщил журналистам, что по полученным сведениям разведки российских миротворцев, подкрепленными данными радиоперехвата, в окрестностях Гори срочно формируется вооруженная группа, состоящая из грузин, украинских националистов из УНСО и чеченских террористов, находящихся в Грузии.
По его словам, их планируется переодеть в российскую военную форму и запустить в Гори, где эти бандиты займутся мародерством и будут издеваться над местными жителями, что будет зафиксировано на телекамеры, а затем представлено миру как "ЗВЕРСТВА РОССИЙСКОЙ ВОЕНЩИНЫ".

А разве не это происходило в деле наших офицеров Аракчеева и Худякова?
Разве они не были обвинены в убийстве именно при таких обстоятельствах?

Ведь именно об этом говорил в судебной речи Дмитрий Рогозин:
"Несмотря на то, что уже к середине 2000 года собственно вооруженные столкновения федеральных сил с боевиками пошли на убыль, критика наших действий на Северном Кавказе не уменьшалась. Причина тому – большое количество нераскрытых уголовных дел, связанных с насилием против мирного населения. Причем эти преступления совершались в основном средь бела дня людьми, одетыми в форму федералов. Для западников такого рода преступления создавали мощнейшую фактологическую и моральную базу для ужесточения критики России в «совершении геноцида и преступлений против человечности». Однако анализ этих жестоких актов против мирных граждан показал, что мы имели дело с совершенно новым видом преступлений. Речь шла о рассчитанных на широкое публичное обозрение зверствах, совершаемых самими боевиками, переодетыми в форму российских спецподразделений, а также военнослужащих армии и внутренних войск. В нашем распоряжении оказалось несколько захваченных в ходе спецопераций видеокассет с записью того, как террористы готовили и совершали эти преступления против собственного же народа. Цель этих преступлений «со сменным гардеробом» была очевидна – вызвать ненависть в чеченском народе к России, а также добиться широкого международного резонанса в связи со «ЗВЕРСТВАМИ РУССКОЙ ВОЕНЩИНЫ».

В связи с актальностью, полностью речь Дмитрия Рогозина здесь:

В этом зале часто звучал один и тот же вопрос, обращенный стороной обвинения к свидетелям защиты: «Чем вам запомнился этот день – 15 января 2003 года?» Я бы хотел начать свое выступление с ответа на этот вопрос – чем мне запомнился день 15 января 2003 года? И чем вообще мне запомнилась обстановка на территории Чеченской республики в январе 2003-го?
С февраля 2000 по декабрь 2003 года, будучи председателем Комитета Госдумы по международным делам и руководителем Постоянной делегации Федерального Собрания Российской Федерации в Парламентской Ассамблее Совета Европы (ПАСЕ), я занимался вопросами урегулирования конфликта в Чечне и отвечал за выработку позиции нашего парламента в жесткой дискуссии с нашими партнерами по вопросу о состоянии прав и свобод жителей ЧР в период проведения антитеррористической операции. Ситуация в наших отношениях с Западом действительно была очень сложная. Порой она доходила до того, что нашей делегации приходилось в знак протеста против клеветы и провокаций прерывать спор и покидать зал пленарных заседаний ПАСЕ в Страсбурге. Для снятия излишнего напряжения между Думой и парламентскими ассамблеями ОБСЕ и Совета Европы мною было предложено создать Совместную рабочую группу (СРГ) «Дума-ПАСЕ» по вопросам соблюдения прав человека в Чечне. Её возглавили два сопредседателя: я и известный британский парламентарий, докладчик ПАСЕ по Чечне лорд Фрэнк Джадд. В обязанности СРГ входил мониторинг правозащитной обстановки и содействие восстановлению демократических институтов в ЧР. С этой целью уже в начале 2001 года в Грозном и ряде населенных пунктов Чечни были открыты отделения Бюро Совета Европы, которые оказывали Генеральной Прокуратуре РФ помощь в организации работы с местным населением. Естественно, СРГ обеспечивала направление и прием в Россию и, в частности, на Северный Кавказ многочисленных делегаций, которые должны были представить свои отчеты в Страсбург и содействовать снятию напряжения между нашей страной и объединенной Европой.
Несмотря на то, что уже к середине 2000 года собственно вооруженные столкновения федеральных сил с боевиками пошли на убыль, критика наших действий на Северном Кавказе не уменьшалась. Причина тому – большое количество нераскрытых уголовных дел, связанных с насилием против мирного населения. Причем эти преступления совершались в основном средь бела дня людьми, одетыми в форму федералов. Для западников такого рода преступления создавали мощнейшую фактологическую и моральную базу для ужесточения критики России в «совершении геноцида и преступлений против человечности». Однако анализ этих жестоких актов против мирных граждан показал, что мы имели дело с совершенно новым видом преступлений. Речь шла о рассчитанных на широкое публичное обозрение зверствах, совершаемых самими боевиками, переодетыми в форму российских спецподразделений, а также военнослужащих армии и внутренних войск. В нашем распоряжении оказалось несколько захваченных в ходе спецопераций видеокассет с записью того, как террористы готовили и совершали эти преступления против собственного же народа. Цель этих преступлений «со сменным гардеробом» была очевидна – вызвать ненависть в чеченском народе к России, а также добиться широкого международного резонанса в связи со «зверствами русской военщины». Эти записи мы постоянно предоставляли вниманию международных парламентских организаций, разоблачая бесчеловечную практику действий боевиков, тем не менее именно к концу 2002 года на фоне резкого ужесточения минно-взрывной войны участились и преступления, связанные с переодеванием.
Результатом этой осложнившейся обстановки в повестке январской сессии ПАСЕ 2003 года благодаря нашим недоброжелателям стал вопрос о создании некоего международного трибунала, судьи которого получали бы право выносить вердикты и выписывать ордера на арест т.н. «военных преступников» из числа командиров подразделений федеральных сил России, участвовавших в проведении антитеррористической операции на территории Чечни. Фактически речь шла о создании военного трибунала по типу Гаагского, и это бы означало грубое нарушение суверенитета России, оскорбление нашей конституции, попрание прав и свобод российских граждан, в том числе несших службу на территории Северного Кавказа. Очевидно - и в силу своего понимания ситуации, и в соответствии с позицией Государственной Думы - я препятствовал принятию этого беспрецедентно недружественного акта ПАСЕ против моей страны. 23 января 2003 года – это был четверг (всегда российские вопросы рассматривались в четверг во время недельного пленарного заседания Ассамблеи, проводившегося четыре раза в году – в конце января, в начале апреля, в конце июня и в конце сентября) – вопрос о создании трибунала должен был быть поставлен в повестку сессии. Мы предприняли определенные действия для того, чтобы наши коллеги-парламентарии, прежде всего из Совместной рабочей группы, и лорд Джадд в том числе, прибыла на территорию Чечни за какое-то время до вынесения данного вопроса с тем, чтобы убедиться, что на самом деле налицо – реальный прогресс в деле защиты прав человека, связанный с вовлечением представителей чеченского населения в местные органы власти.
Действительно происходила постепенная передача властных полномочий местным представителям - от федералов к местным властям. В этом мы видели залог восстановления конституционного строя на территории Чечни.
Поездка должна была быть предпринята сразу после католических и православных рождественских праздников – мы договорились встретиться в Москве 14 января и лететь в Грозный на следующий день – 15-го. Делегация в обед прибыла на самолете главкома ВВС генерала Михайлова в Моздок, в Северную Осетию, откуда нас должны были вертолетными бортами доставить в Грозный. Конечно, такого рода поездки держались в полном секрете, потому что мы опасались обстрела и провокаций – были случаи обстрела, в том числе и тех бортов, на которых мне приходилось не раз облетать Чечню. Кроме того, за две с половиной недели до описанных событий произошел мощный теракт – подрыв Комплекса правительственных зданий (КПЗ) Чеченской республики, и из-за этого мы не могли использовать посадочную площадку на территории КПЗ, которая всегда применялась боевыми вертолетами, доставлявшими важные делегации в столицу республики.
Вылет из Моздока задерживался по причине, о которой мне не известно, но должен был состояться не позднее 15.30. Лететь было около часа, однако в последний момент, несмотря на то, что все действия по обеспечению безопасности международных наблюдателей в Грозном, как мне доложили, были предприняты, нам изменили маршрут из-за того, что по линии ФСБ поступила угрожающая информация. В итоге борт вылетел в станицу Шелковская, где мы провели все необходимые встречи и с наступлением темноты вылетели обратно в Моздок.
По прошествии нескольких лет, когда я узнал о том, что в Северо-Кавказском военном окружном суде слушается дело, по которому обвиняют двух командиров подразделений внутренних войск, я понял, что имею определенный личный мотив, для того, чтобы выступить в качестве общественного защитника того человека, который, с моей точки зрения, имел отношение к охране международных наблюдателей и обеспечению моей личной безопасности. Более того, проанализировав дальнейшие события, я понял, что именно эта информация, которую я обязан был изложить уважаемому суду, может повлиять на точку зрения суда и стороны обвинения. Ведь разведчики и саперы под командованием Аракчеева и Худякова были задействованы в обеспечении безопасности на возможных маршрутах следования столь важной делегации, информация о м