ДВЕСТИ ЛЕТ ВМЕСТЕ - ЗАПИСКИ ИЗ ПОДПОЛЬЯ

по наводке  krevetka_float  

Это версия страницы http://www.traditio.ru/udod19/urfin.htm из кэша Google. Она представляет собой снимок страницы по состоянию на 4 авг 2008 19:54:18 GMT.
Текущая страница за прошедшее время могла измениться

АВТОР: rms1

Open up your mind,

Let you fantasies unwind

In this darkness which

You know you cannot fight. Charles Hart & Andrew Lloyd Webber
“The Phantom Of The Opera”

Ретроспективно оценивая проявления антисемитизма в СССР, где он, в зависимости от политической ситуации, находился под запретами различной степени - от расстрелов до коллективной травли уличенных носителей - нельзя не удивиться изобретательности и смелости людей, которые, пережив революцию и последующие события, смогли, хоть и в иносказательной форме, передать потомкам своё видение произошедшей в России катастрофы и роли в ней евреев.



Приведем один интересный пример - всем известную, адресованную детям книжку А.Волкова "Урфин Джюс и его деревянные солдаты" (http:/www.izum-gorod.narod.ru/books.htm). Её, вероятно, прочитали все дети нашего поколения. Александр Мелентьевич Волков писать начал ещё до революции (то есть в "Урфине Джюсе" мы имеем дело с показаниями очевидца), однако опубликована она была лишь в 50-е гг. (хотя первая книга, "Волшебник Изумрудного города", вышла ещё в 30-е гг.). Можно предположить, что автор, по известной в те годы практике, "писал в стол", а потом, во время хрущёвской оттепели, ловко обманул ослабшую цензуру (состоявшую тогда, в значительной степени, известно из кого). Предположение о том, что книги "доставались из стола" основывается на быстром появлении в печати нескольких книг серии, причём каждая последующая была на порядок хуже предыдущей. Столь быстрая деградация Волкова как писателя вряд ли возможна. Поэтому мы можем предположить, что появляющиеся одна за другой книги были результатом многих лет "работы в стол".

Итак, "Урфин Джюс", судя по всему, был начат ещё в 30-е гг., когда за любое мало-мальски антисемитское высказывание можно было легко получить срок, а то и без права переписки, и представляет собой, по-видимому, зашифрованное послание очевидца революции последующим поколениям. И очевидец этот, надо сказать, настроен достаточно антисемитски.

Главный герой книги, Урфин Джюс (от английского Orphan Jews, "безродные евреи"; здесь, как и во всех книжках серии, слышится отзвук современных моменту опубликования - начало 50-х гг. - политических реалий. Вспомним "безродных космополитов", этот специфический советский эвфемизм) изображается так: чернявый, носатый, угрюмый малый с карикатурной еврейской внешностью.

Волков старательно наделяет его чертами, представлявшимися типично еврейскими черносотенной прессе начала прошлого века. Джюса ненавидит вся деревня, и он отвечает ей тем же. Волков постоянно подчёркивает, что Джюс стремится всё делать не как коренное население. К примеру, местные жители носят широкополые шляпы, а Урфин Джюс носит шляпу без полей (намёк на кипу). Местные жители постоянно что-то жуют, а Урфин Джюс усилием воли избавился от этой привычки. Правда, всё, что он делает руками, получается плохо. В местечке он мастерит кукол ("держит шинок", торгует грёзами) - но куклы те страшны и безобразны (между прочим, подобная метафора присутствует в антиалкогольных статьях Л.Толстого, поэтому рассуждения автора представляются нам убедительными. - Прим. ред.). Он беден, как церковная крыса, и презирает соседей. Однако уродливого и неудачливого Урфина Джюса грызёт неимоверное честолюбие (сам-то он уверен в своей богоизбранности, просто окружающие "гои" не способны понять этого). И вот однажды ветер заносит к нему семена иноземного растения (вероятно, намёк на марксизм и "научный социализм"). Под действием сока этого растения оживают созданные им злые деревянные солдаты. Особенно характерен медведь ("русский"), который, будучи опьянён действием ядовитых иноземных соков, везёт Урфина Джюса к его конечной цели - мировому господству (расхожая карикатура из эмигрантских журналов 20-30-х гг.).

Деревянные солдаты во главе с медведем выигрывают гражданскую войну и добывают Урфину Джюсу господство над Зелёной страной. Далее Волков в прекрасном, ныне утерянном стиле советского двоесловия, описывает жизнь в Зелёной стране под властью Джюса. Заметим, что до революции Россию изображали на географических картах зелёной. Для современников это было очень важно. Эмигранты постоянно обращались к образу зелёной России: смотря на географическую карту - я вижу тебя зелёной, какой тебя рисовали тогда, пронзительно написал один из поэтов первой волны. Сам Урфин Джюс стал богат и всевластен, но по-прежнему несчастлив, боится всего, не доверяет своим солдатам, чувствует ненависть коренного населения. Тогда он создаёт и своих "деревянных чекистов":

«Для того чтобы следить за людьми и вылавливать недовольных, Урфин Джюс решил создать полицию. Солдаты были для этого слишком неповоротливыми. Полицейские были тоньше и слабее солдат, но длинные ноги делали их необычайно прыткими, а огромные уши позволяли подслушивать любые разговоры. (“Чтоб спокойно наши дети спали эти люди никогда не спят” - rms1) Для скорости подмастерья приделывали полицейским разветвленные древесные корневища вместо рук, обрубая отростки, служившие пальцами, если они оказывались чрезмерно длинными. У иного полицейского насчитывалось по семь и по десять пальцев на каждой руке ("ежовые рукавицы" - rms1), но Урфин полагал что от этого руки будут только цепче. У начальника полиции были самые длинные ноги, самые большие уши, больше пальцев на руках, чем у любого из его подчиненных и наравне с главным государственным распорядителем он имел право в любое время входить к Урфину Джюсу для доклада».

Без доклада, ага. Книга полна иносказательно изложенными реалиями правления Джюса в России.

После прославления Урфина Джюса «в награду за свой труд летописец получил серебряный подстаканник, отобранный у одного купца и еще не попавший в дворцовые кладовые». Довольно прозрачный намек на Торгсин, где за бесценок скупали у русских драгметаллы, впоследствии попавшие Известно Куда. Или:

«Овладев Изумрудным городом, Урфин Джюс долго думал над тем как ему именоваться и, в конце концов, остановился на титуле, который выглядел так: Урфин Первый, могущественный король Изумрудного города и сопредельных стран, владыка, сапоги которого попирают Вселенную... Филин загадочно прищурил желтые глаза и коротко сказал:

- Сначала пусть этот титул научатся произносить все ваши придворные.

...Он приказал Билану: - Повторите, господин главный государственный распорядитель! Руф Билан побагровел от страха и забормотал: - Урфин Первый, могучий король Изумрудного города и самодельных стран, владетель, сапоги которого упираются во Вселенную...

...Теперь вы, смотритель лавок городских купцов и лотков уличных торговок! Тот, заикаясь, заговорил: - Вас следует называть Урфин Первый, преимущественный король Изумрудного города и бездельных стран, которого сапогами попирают из Вселенной...

... Проведя в раздумье еще несколько часов, он сократил титул, который отныне должен был звучать так: "Урфин первый, могучий король Изумрудного города и всей Волшебной страны!" Придворные снова были собраны в тронном зале, и в этот раз испытание прошло благополучно. Новый титул был объявлен народу, и искажение его стало приравниваться к государственной измене».

Здесь несомненно имеет место издевательское копирование советского труднопроизносимого новояза - «Советов рачьих и собачьих депутатов», «Моссельпромов», «Старгико» - названий, которыми не отличавшиеся изысканным литературным вкусом сыны местечек называли вновь создаваемые ими учреждения. Последняя фраза является, вероятно, прямой аллюзией на Достоевского с его «у вас за ошибку в одном слове вешать будут». По содержанию же здесь вероятно пародируются советские передовицы времён культа личности.

В духе эмигрантских черносотенных изданий осмысляет Волков свои впечатления очевидца коллективной вины русского народа в установлении власти Джюса над Зелёной Страной:

«Дин Гиор бросился на защиту ворот. Он закинул за плечи свою длинную бороду и понесся по улице большими шагами. - На помощь! На помощь! - кричал он. - На город наступают враги!!! Но жители Изумрудного города предпочли спрятаться в своих домах».

Это все про нас. Заметим, что «Урфин Джюс» во многом отражает видение Советской России человеком, выросшим в России царской. Некоторые вещи, которые нам кажутся обыденными и понятными, представляются новыми и отвратительными человеку из «прежних времён» и фиксируются как ужасы правления Джюса. Так, в царской России, несмотря на разгул инородческого террора, и царь, и высшие сановники, разгуливали по улицам городов без всякой охраны. Комиссары же первым делом озаботились личной безопасностью. Вот как это отражает Волков:

«Остальные, переметнувшиеся на сторону Урфина Джюса, тоже получили должности распорядителей и смотрителей…. Новых придворных все презирали. Но особенное презрение и даже ненависть заслужил Руф Билан, потому что стало известно о его измене. С тех пор он осмеливался ходить по городу только в сопровождении двух дуболомов. Пришлось дать провожатых и другим советникам».

Обилие личной охраны у Советских бонз было, вероятно, странно человеку из «прежних времен», когда царь запросто разъезжал по Петербургу в открытой в карете, служа мишенью для непрерывной цепи терактов.

В некоторых местах слова просто со ст