При чем тут любовь - 1

Битвенные стебы я уже выложила в ЖЖ, теперь буду выкладывать битвенные фики. Фик на тему "Дела семейные" написан совместно с black__tiger, она написала половину текста, а еще половину вычеркнула из написанного мною, потому что оно получалось затянуто и скучно. И вообще я порывалась забросить этот фик нафиг и отдать тему кому-нибудь другому. Никогда больше не буду писать "только чтобы про Снейпа", потому что фигня получается...
Я же эту тему взяла после ухода от нас половины команды, потому как она у меня изначально была в списке люлюбимых. Нет, возможно что-то и получилось... но мне не нравится такая Эйлин. Меня с нее жуть берет. Моя лучше :)

Автор: Ассиди, Black Tiger
Бета: Sige
Гаммы: Jenny, kasmunaut
Категория: гет
Пейринг: Эйлин Принц/Тобиас Снейп, Северус Снейп, Лили Эванс
Рейтинг: PG
Жанр: general
Дисклеймер: Отказываемся от всего. Ибо канон.
Саммари: Эйлин Принц, тихая и некрасивая девушка, решает поставить самый важный эксперимент в своей жизни...
Примечание автора: Автор частично опирался на книгу Шона Смита "Биография создателя Гарри Поттера Дж.К.Роулинг" (М, 2002), что не противоречит канону, поскольку сама Роулинг использовала в саге факты собственной биографии.
Примечание: Фик написан на битву «Канон vs AU» на «Астрономической башне».
Задание: Авторский фик 13 – Дела семейные

1957

Еще со школы я была уверена, что никогда не выйду замуж. Это сущие глупости – видеть свое предназначение в том, чтобы служить чьей-то игрушкой и вечно быть на втором месте! Почему женщина непременно должна быть чьей-то половиной, а не самой собой?
Когда я высказывала свою точку зрения в слизеринской спальне, некоторые мои однокурсницы (вроде Дрю Розье) говорили, что меня и так никто в жены не возьмет, потому что я страшная, как мантикора. Я не спорила: спорить с дурами, уверенными, что главное в личности – внешность, считаю ниже своего достоинства. Все их хиханьки-хаханьки, разговоры о мальчиках, кокетство и стрельба глазками казались лишней тратой времени и сил. Хогвартс существует для того, чтобы там учиться, а не за мальчиками бегать.
И все-таки был на факультете один мальчик, который мне нравился. Но по нему вздыхали все девчонки от первого до седьмого курса, а я терпеть не могу быть одной из многих. И мне Том Риддл нравился вовсе не тем, что он красивый. В нем все вызывало восхищение. Он с легкостью перетасовывал устоявшиеся понятия, он мог одним словом или даже одним своим присутствием прекратить разгоревшийся спор, а уж сколько он знал... Больше, чем преподаватели! И, конечно, вокруг него всегда была толпа поклонников и поклонниц, в которую я не лезла. Вот если бы он сам меня заметил... Но я его на два года младше, а навязываться не люблю. А еще мне было просто страшно к нему приближаться. На младших курсах – потому что я была маленькая, а в конце третьего произошла история с Тайной Комнатой, в которой точно был замешан Том, хотя доказать никому ничего не удалось. Но весь факультет знал, что он наследник Слизерина, или догадывался, как я.
Все это было давно, в школе, а после школы прошло уже десять лет. Тома Риддла я видела последний раз летом сорок шестого года в Косом переулке. Он, как я слышала от своего однокурсника Норберта Нотта, работал в лавке Горбина и Бэрка в Лютном переулке. Больше я ни с кем из однокурсников не общалась и уже думать забыла о Томе, как вдруг ко мне прямо в аптеку заявился Нотт, сияющий, как малыш, которого угостили шоколадной лягушкой. Никогда прежде его таким не видела.
– Эйлин! – завопил он с порога.
Только что отошедший от прилавка пожилой волшебник чуть не выронил пузырек с лягушачьей икрой.
– Ну, что еще случилось? – поморщилась я.
Терпеть не могу, когда громко кричат, и когда врываются без предупреждения – тоже. Раньше Нотт себе такого не позволял, на редкость спокойный был парень.
– Ты помнишь Тома Риддла?
Тут уже я чуть не выронила пузырек, к счастью, пустой. Но ответила спокойно:
– Помню. А что?
– Он вернулся в Англию. Ходил в Хогвартс говорить с Дамблдором, а мы его ждали в Хогсмиде. На всякий случай. Представляешь, он хотел преподавать, а Дамблдор его не взял.
– И что? – спросила я, взяв себя в руки.
– Хочешь его увидеть?
И вот тут я чуть было не ляпнула «нет», потому что Риддла все-таки побаивалась.
– Хочу, наверное, – ответила я.
– Тогда завтра вечером в Лютном переулке. Я за тобой зайду.
Я в этом пабе была в первый раз. Не хожу по подобным заведениям, в них нет ничего хорошего. Мы с Ноттом устроились за столиком в самом дальнем уголке зала. Знакомых вокруг было много, но я ни с кем не здоровалась. Во-первых, Нотт здоровался за нас двоих, во-вторых, зачем они мне? Мы и в школе не очень-то общались. Пришли даже Блэки: Орион, Сигнус и Вальбурга. Не было Альфарда и Лукреции, что не удивительно: Альфард недолюбливал Риддла, а Лукреция не переносила Вальбургу. Почему-то не было Лестранжа. Я сперва удивилась, а потом Нотт сказал, что Лестранж придет вместе с Томом. И действительно – сначала я увидела Лестранжа, выходящего из неприметной двери, а Риддл как-то неожиданно появился рядом с ним.
Я ожидала, что он изменился со школы, но не настолько же! Сигнус и Орион какими были на седьмом курсе, такими и остались. Разве что стали малость посерьезнее и потверже. Лестранж изменился только за счет того, что отрастил бороду. Хотя умнее выглядеть и с бородой не стал. А вот Риддл... Если раньше я его побаивалась, то сейчас он вызывал уже откровенный страх. И ощущение чего-то чуждого. Как будто это не тот Том, что учился с нами в школе, а кто-то другой в его обличье. Мне было настолько не по себе от его присутствия, что я не осознавала толком, что Том говорит.
Потом, когда все закончилось, мы с Ноттом пошли в «Дырявый котел», и Нотт мне изложил основные тезисы.
– Послушай, ведь он полукровка... – перебила я поток его излияний.
– Он потомок Слизерина! – горячо возразил Нотт.
– А дальше что?
– Дальше он хочет объединить чистокровных волшебников. Ты с нами?
Объединить? Интересно – как? Блэки, например, всегда держались особняком, не могу представить, чтобы они с кем-то объединились.
Я пожала плечами:
– Я не люблю быть в толпе, ты же знаешь.
Тут он как-то странно смутился, посмотрел в пол, потом на меня и произнес:
– Ты будешь не в толпе, а со мной. – И вдруг спросил – безо всякой связи с предыдущим: – Ты до сих пор не замужем, Эйлин?
Я недоумевающе посмотрела на него.
– И не собираюсь. Зачем мне это надо?
– Как это зачем? – не понял он. – Все женятся...
– Я не «все». Ты, между прочим, тоже еще не женат.
– А ты не хочешь исправить положение?
– То есть? – на этот раз не поняла я.
– Выходи за меня замуж! – выпалил он.
Вот чего я от него не ожидала, того не ожидала. Нет, мы, конечно, считались приятелями и встречались в последнее время достаточно часто, но чтобы вот так сразу...
Я растерялась.
– Это еще зачем?
– Ну... я тебя люблю!
– Мы же с тобой родственники, Норберт!
Он ошарашенно посмотрел на меня.
– Какие мы родственники? Моя мать – троюродная племянница твоего отца, разве это родство? Орион и Вальбурга Блэк – троюродные брат и сестра, это не им помешало!
– То-то у них до сих пор нет детей, – заметила я.
– Ну, сейчас нет, потом будут, – парировал он. Оптимист!
– А какие они будут? Ты про Гонтов, последних потомков Слизерина, читал? Помнишь, до чего они свой род довели?
– Но ведь Том Риддл – потомок Слизерина!
– Да, и при том полукровка, – возразила я. И внезапно замерла. Я вдруг поняла, чего я хочу. Ребенка! Но такого, который... Который докажет, что можно быть сильным и не быть темным. Нет! Сначала – продумать. Все детали. Просчитать. Дома. И одной.
Нотту я сказала, что подумаю. И отправилась думать, но вовсе не о его предложении.
Можно сколько угодно говорить о превосходстве чистокровных волшебников, но посмотрите на этих чистокровных! Например, на недотепу вроде Ориона Блэка. И еще неизвестно, кем будет его ребенок, если он вообще будет, в чем я лично сомневаюсь. Вот Риддл – это личность. Но чего хочет Риддл? Стать великим темным волшебником вроде Гриндельвальда? А не много ли Темных Лордов развелось за последние полвека? И что он с собой такого сделал, что посмотреть страшно? Ведь мог достичь куда большего без противостояния обществу, туманных слов о засилье магглов и тайных организаций. А дано ему куда больше, чем чистокровным волшебникам!
Наверное, это все оттого, что отец от него отказался, а мать умерла при рождении, и он рос в маггловском приюте. И еще была странная история со смертью его отца, Альфард что-то такое вычитал в газетах и рассказывал братьям, а я сидела неподалеку, и меня они не заметили. Как обычно: меня никто не замечает, зато я все слышу.
Но вот если бы ребенок-полукровка родился в нормальных условиях... Если бы у него не было цели противостоять всем... Если бы он с самого рождения был не изгоем, а полноправным членом общества. Разве ему пришло бы в голову становиться Темным Лордом?
Да, конечно, я могу выйти за Нотта, он мне не противен, по крайней мере, общаюсь я с ним безо всякого напряжения. Но что из этого получится? Еще один Орион Блэк или кто похуже? Я, конечно, не Орион и кое-что могу, и в журнале «Вестник зельевара» несколько моих статей вышло, но все же меня что-то ограничивает. Изнутри. Есть потолок, выше которого мне не подняться. А у полукровки этого потолка не будет, он его пробьет с легкостью. Или обойдет.
Если общество считает, что цель жизни женщины – продолжить себя