Сильный анахронизм

Поэт Л. С. Рубинштейн обличает носителей великодержавного сознания: Я знаю, кто сейчас громче и натужнее всех кричит о "проклятых девяностых", когда Россия была "втоптана в грязь", когда об нее "вытирали ноги"... Это более или менее те же самые ребята, которые в самом начале "лихих девяностых", то есть в годы своей пубертатной пассионарности, дружно ошивались около интуристовских гостиниц, выпрашивая у тех, кто не по-нашему одет, жвачку, сигареты "Мальборо" и авторучки "Бик". Я помню их очень хорошо. Это они за пару-тройку "зеленых фантиков" были бы не прочь прокатить на закорках того или иного "тупого америкоса" по историческим местам родной столицы... Власть, которая, чуть распухнув на нефтяных дрожжах, полностью заменила вам тех, у кого вы в начале 90-х выпрашивали драгоценную жестянку "Хайнекена".
Социальная страта, описанная Л. С. Рубинштейном, называется "фарца" и период ее расцвета приходится на гораздо более ранний период. Фарца появилась еще при Хрущеве, когда железный занавес стал чуть более проницаемым, а ее расцвет приходится на брежневскую эпоху, когда перечисленные автором атрибуты -- жвачка, сигареты "Мальборо", авторучки "Бик", пиво "Хейнекен" -- действительно обладали высокой ценностью, символизируя причастность к запретному и желанному западному миру. Недаром текст Л. С. Рубинштейна звучит, как цитата из советской прессы, обличающей стиляг. Каковое обличение имело место не в начале 90-х, а тридцатью годами ранее. Напротив, как раз начало 90-х -- это период стремительной демифологизации волшебных атрибутов, когда они на глазах утрачивали магические свойства, делаясь тем, чем они по сути всегда являлись -- ширпотребом среднего качества.
По мере старения все впадают в анахронизмы -- "К нам сам товарищ Распутин на смотр самодеятельности приезжал, я перед ним в одних панталонах танго-сатаник танцевала", но нельзя же впадать с такой силой.